Беседы о Москве, литературе и кино. 3. Москва – самая дорогая сердцу сказка, в которой я невидимо живу - Интервью - Публицистика - Библиотека - Сайт писателя Андрея Можаева
Понедельник, 27.03.2017, 09:46 | Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Библиотека

Главная » Статьи » Публицистика » Интервью

Беседы о Москве, литературе и кино. 3. Москва – самая дорогая сердцу сказка, в которой я невидимо живу

Беседы о Москве, литературе и кино. 1. Без искренности нет искусства
Беседы о Москве, литературе и кино. 2. Придётся долго возвращать молодые поколения к серьёзной книге…
Беседы о Москве, литературе и кино. 3. Москва – самая дорогая сердцу сказка, в которой я невидимо живу



- В вашем творчестве немалое место занимает Москва. Что для вас Москва?

 

- Непросто ответить на эти вопросы. Сказать, что люблю Москву? – для меня это будет звучать пусто. Я же не в стихах признаюсь. Поэтому, подобная фраза для меня прозвучит, как о чём-то постороннем, вовне меня. А Москва вся во мне. Здесь прошла моя жизнь. Я сросся с городом до неразрывности. Я много ездил, жил в разных местах, но Москва всегда была во мне, и я оставался москвичом для себя и других. Это трудно объяснить. Это из области чувств, интуиций. Ну, что я без Москвы? Нет, не без этой видимой, загромождённой сегодня, чем попало, а без той, где формировался мой характер, мои главные жизненные интересы и цели. Та Москва, это, скорей, образ. Образ града живого, одушевленного. Поэтому, так трудно выражать логически. Поэтому куда легче для меня выражать это средствами художественными. Порой кажется, что мы до конца жизни глубинно, в душе, остаёмся в одном времени, когда складывался и, наконец, явился наш характер. Именно тогда человек вырастает в лично, если, конечно, не опускает себя. И вот то именно время руководит нами в поступках, отношениях, в нашей жизненной позиции. После мы шлифуемся, усложняемся в частностях, но главное в нашем ядре характера – неизменно. И всегда даёт о том знать. У меня это время связано с пространством и духом той, ушедшей Москвы. Часто во время прогулок ловлю себя на ощущении, что гуляю-то по тому прошлому в этом настоящем. Во мне живут те голоса, звуки улицы, те лица, люди моей Москвы, те дома и улочки, пустыри у заброшенных церквей, в буйной зелени дворики… А вот это нынешнее, гламурное, не задевает моих чувств, оно вне меня, неинтересно. Безусловно, я вижу это страшное искажение м разрушение культурно-исторического облика, среды. Я и писал много против этого варварства, и снимал. Посмотрите, они даже исконно московские цвета домов, гамму улиц исказили! И всё это – вопиющая пошлость, вкупе с рекламой и прочим «украшательством». И всё – дешёво заёмное, где-то там в Европе виденное и кое-как применённое по-обезьяньи. Но я сейчас говорю всё же не об этом, а о внутреннем, сокровенном. Той Москвы, тех москвичей, среди которых я вырастал, давно уже нет. Их ещё тогда начинали выселять из центра на задворки. Затем минуло столько времени и почти все они ушли. Ну, а громили Москву каменную больше века, громили планомерно и сознательно. Ещё на моих глазах сносили массивы Рогожской слободу, Арбата, Сретенки и много чего ещё. От этой дикости до сих пор щемит на сердце! Сейчас добивают последнее. И – искажают, оевропеивают. И людей со всех концов страны завозили ещё в те советские времена. Правда, их тогда не именовали «гастарбайтерами», звали просто – «лимитчики». И массе своей они так и не становились москвичами по духу. Так что, сегодняшние явления имеют корень в прошлом, и всё только усугубляется. Москвы, собственно, нет. Она осталась в наших сердцах, памяти, в картинах, фильмах и хронике, в книгах, в обмерах, планах и набросках героев-реставраторов и архитекторов, пытавшихся хоть на ватмане сохранить сносимое. И главное – уходят последние москвичи. Они уже никогда не повторятся. Под этим именем будет что-то совсем иное. Может быть, и бранное. Не знаю… И от Москвы остался просто топоним. Историческая преемственность оборвана, разрушена сознательно. Сегодня вместо Москвы – обычный мегаполис-муравейник с разномастным и зачастую случайным населением. А вот редкостного москвича я увижу, почую за версту по его особой манере держаться, скромности и предупредительности, по вниманию к людям и мягкости. А когда, редко-редко, ещё услышу особо журчащий московский говорок, так всё во мне трепещет от радости! Ласкают душу эти смягчённые окончания слов и шипящие, особое произношение имён и даже чисто московские ударения в именах собственных. Кто это теперь помнит? Или кто знает, что никогда мы раньше не склоняли по падежам имени реки. Так и звали: «Пойдём на Москва-реку», в отличие, кстати, от имени города. Так что, подчеркну ещё раз, Москву и москвичей изводили сознательно и задолго до сего дня. Сейчас просто приспосабливают почти дотла расчищенное место под вкусы и нравы богатых, состоятельных персон. А настоящая историческая Москва и прежде-то угадывалась по уцелевшим частям, да старики нам много рассказывали и собой являли живой пример. И вот мой ответ: Москва – самая дорогая сердцу сказка, в которой я невидимо живу. И пишу о ней тоже, по сути, сказку. И в этой сказке, как в любой, есть свой намёк.

 

Беседу вела Елена Семёнова,

главный редактор литературно-общественного журнала «Голос Эпохи»

 

Категория: Интервью | Добавил: defaultNick (24.03.2013)
Просмотров: 1150 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 2
2  
Благодарю, Николай, за такой замечательный отзыв! Спасибо. Рад вашему мнению-впечатлению!

1  
Прекрасное, сердечное слово о Москве! Любо-дорого читать!

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]